Фрески. Простой способ определения собственника

Как? Вот я и пытаюсь понять, как? Вот сейчас фрески в музее (то есть принадлежат музею). Музей за них несет ответственность. Причем эта отвественность еще и персонализирована. Есть в музее конкретный работник, отвечающий за фрески. У музея с ним трудовой договор. Ну то есть вся цепочка обязательств от фресок до конкретного лица оформлена документально.

А если фрески переданы епархии, картинка становится другой. Документ передачи фресок существует, охранные обязательства, предположим, тоже составлены. Но все это ничего не значит, потому что все эти бумаги не доходят до конкретного человека. Как юридически регламентируются отношения епархии и настоятеля монастыря, который типа будет отвечать за фрески? Я не знаю, например.

Ну то есть может получиться смешной расклад. Предположим, что фрески утрачены. Возмущенная общественность, негодуя и угрожая судом и карами, обращается в епархию. А епархия говорит, что она сама страдает, что во всем виноват настоятель N, который теперь переведен в другое место и весь спрос с него. И что ничего не поделаешь, а фрески мы новые нарисуем, лучше прежних. Общественность, еще более негодуя, обращается к бывшему настоятелю, который юридически безупречно посылает всех нахрен с высокой колокольни. Потому что никаких бумажек нет. И все чисто.

И негодующая отвественность в полном соответствии со статьей 54 73 — ФЗ забирает собор с утраченными фресками назад от епархии.

Ну то есть у нас есть шанс поиметь законную передачу собора с фресками епархии, а потом не менее законный возврат государству собора без фресок. Как писал хороший поэт Степанцов, «все счастливы, никто не виноват».

И движуха, главное!

Александр Иванович!

Как Вы можете отдавать памятник таким людям, о которых «Сказал Владимир Дмитриевич (Сарабьянов) буквально следующее: «Когда Снетогорский монастырь вновь начал действовать, то настроение у только что вселившихся сестер и священников было довольно категорическое: „Это всё наше, нам и надо передать!“. Я не раз слышал из уст и матушки Людмилы, и ее ближайшего окружения, что фрески эти им не нужны, что это всё — рухлядь, остатки былого величия. Нам, реставраторам, говорили: хотите — снимайте и увозите к себе в музей; не хотите — мы все это забелим и пригласим отца Зенона, он распишет. Конечно, у о. Зенона рука бы на это не поднялась. Он — человек в высшей степени грамотный, прекрасно понимает бесценность этих фресок.»

(http://gubernia.pskovregion.org/number_367/08.php )

Если принять во внимание хрупкость храма, то, как вам кажется, небезопасно ли там в принципе проводить богослужения? Или можно сделать так, чтобы они не влияли на состояние фресок, собора?

Можно, я уже давно говорю, как это сделать. И я не одинок в своих предложениях, они много раз поддерживались методическим советом Министерства культуры. Мы не единожды это обсуждали и все время приходили к следующему варианту. Там основное ядро — это древний собор, он обстроен разновременными папертями и приделами; получается, что с западной, северной и южной частей он находится в окружении обстроек. И эти паперти по своей площади в два раза больше площади самого собора, и в них нет никакой древней живописи — они беленые, отреставрированы, приведены в полный порядок. И вот наша идея была такова: собор внутри, в интерьере отгораживается от внутреннего пространства паперти прозрачной стеклянной перегородкой. Богослужения могут идти в обеих зонах, но в отреставрированной части — где паперти — можно служить хоть сейчас, если поставить перегородку. Для чего она нужна? Для того чтобы, во-первых, внутри храма, собственно, где фрески, можно было поддерживать стабильный температурно-влажностный режим, что очень важно для сохранности живописи. Второй момент: при богослужениях всегда используются свечи, от них идет копоть, а это смерть для фресок. Копоть съедает фрески, потому что она ядовитая и химически воздействует на краску, и краска разрушается. Поэтому копоть надо отсечь. А служить в основном объеме, древнейшем, нужно без использования большого количества свечей. Такая практика уже существует.

Вот самое здравое решение от реставратора В. Д. Сарабьянова!

Псковские власти после волны критики, вызванной обеспокоенностью за судьбу собора и фресок, решили созвать совет, который будет работать над составлением охранных обязательств для памятника, и вас туда пригласили как специалиста. Вы знаете, каков процент вот таких, настоящих экспертов?

Я не знаю, кто будет в совете. И зачем это все было доводить до совета? Теперь приходится так поступать, потому что иначе будет очередное головотяпство. По правилам не должно же быть никакого совета, нужно было изначально просто все сделать по закону и по порядку. Я, конечно, буду участвовать в работе совета, потому что в данном случае нужно просто проявить волю и убедить всех, как правильно поступить. Хотя по большому счету они должны были это делать сами.

Каким образом так получилось, что у фресок отсутствуют паспорт, документы, их описывающие? Из-за этого ведь живопись не является отдельным памятником.

Так получается, я еще раз повторю, потому что люди, которые этим заведуют, некомпетентны. Они должны были раньше его написать, а они не могут, потому что путают XIV век с XVI.

Как вы считаете, почему храм решили отдать сейчас? Можно ведь было и раньше отдать, а тут все так быстро и тихо. Почему это происходит в такое время и в такой форме?

В такой форме, потому что это наше государство. Почему именно сейчас? Потому что теперь у нас власть очень любит заигрывать с церковью. Заигрывать и не думать о последствиях. Церковь в подобных ситуациях часто оказывается подставленной, потому что иногда церковь, может быть, даже не хочет брать на себя такую ответственность и обязательства, но государство ей навязывает.

Делает своеобразный подарок.

Да, подарок — вот, принимайте его. На самом деле я считаю, что во всех храмах должны служить, хотя бы раз в год, но служить, поскольку это естественное состояние храма. Однако это совершенно не значит, что храм нужно передавать в полное распоряжение тому, кто там служит. А у нас именно так хотят — отдали и забыли. Такая вот общая политика в стране.

Какой абзац, Ирина? Вот этот?

Каким образом так получилось, что у фресок отсутствуют паспорт, документы, их описывающие? Из-за этого ведь живопись не является отдельным памятником.

Так получается, я еще раз повторю, потому что люди, которые этим заведуют, некомпетентны. Они должны были раньше его написать, а они не могут, потому что путают XIV век с XVI.

При составлении паспорта работают с хранителем или с кем-то другим, кто очень хорошо знает состояние фресок. По идее, описанием живописи должен заниматься хранитель.

Хранитель — это музейный сотрудник, который должен получить задание на составление такого текста, а составить его достаточно сложно, это требует большого времени и специальных знаний. И такая работа должна быть сделана заранее. Но в данном случае хранителю в управлении культуры поручили выполнить эту работу чуть ли не за две недели, что просто невозможно.

Из-за того что собор Рождества Богородицы является памятником федерального значения, в его передаче должен принимать участие Минкульт. Участвовал или и тут были нарушения?

Да нет, кто-то все бумаги там утвердил, только теперь никто не говорит, кто же это был. Все скрывают, потому что понимают, что сделали все незаконно, вот и спрятали голову в песок. Хотя на всех документах должна стоять чья-то подпись, но их не показывают.

Прикольно. У меня он тоже не вставляется в лоб;)

Да, подарок — вот, принимайте его. На самом деле я считаю, что во всех храмах должны служить, хотя бы раз в год, но служить, поскольку это естественное состояние храма. Однако это совершенно не значит, что храм нужно передавать в полное распоряжение тому, кто там служит. А у нас именно так хотят — отдали и забыли. Такая вот общая политика в стране.

Во-вторых, у нас чудовищно некомпетентная публика, которая работает в Министерстве культуры и во всех структурах Министерства культуры, в охране памятников. Она чудовищно безграмотная! Сейчас мне Таисия переслала акт, охранное обязательство по собору Снетогорского монастыря, которое было составлено управлением культуры Псковской области, скажем, в прошлом году. Там везде стоит дата собора — XVI век! В двадцати местах — перепутали XVI и XIV века. Циферки одни и те же, а порядок перепутали. Вот что это такое? Это люди, которые проработали там всю жизнь, — они просто не в состоянии отличить. Напоминает анекдот: встречаются две блондинки, одна другую спрашивает: «Как правильно писать — ‘Иран’ или ‘Ирак’?" Здесь то же самое — XVI или XIV. На самом деле, эта некомпетентность возведена в степень, и люди даже не хотят что-то менять в своей голове.

Да, подарок — вот, принимайте его. На самом деле я считаю, что во всех храмах должны служить, хотя бы раз в год, но служить, поскольку это естественное состояние храма. Однако это совершенно не значит, что храм нужно передавать в полное распоряжение тому, кто там служит. А у нас именно так хотят — отдали и забыли. Такая вот общая политика в стране.

Во-вторых, у нас чудовищно некомпетентная публика, которая работает в Министерстве культуры и во всех структурах Министерства культуры, в охране памятников. Она чудовищно безграмотная! Сейчас мне Таисия переслала акт, охранное обязательство по собору Снетогорского монастыря, которое было составлено управлением культуры Псковской области, скажем, в прошлом году. Там везде стоит дата собора — XVI век! В двадцати местах — перепутали XVI и XIV века. Циферки одни и те же, а порядок перепутали. Вот что это такое? Это люди, которые проработали там всю жизнь, — они просто не в состоянии отличить. Напоминает анекдот: встречаются две блондинки, одна другую спрашивает: «Как правильно писать — Иран или Ирак?» Здесь то же самое — XVI или XIV. На самом деле, эта некомпетентность возведена в степень, и люди даже не хотят что-то менять в своей голове.