СК vs. AI

Следственный комитет подготовил поправки, распространяющие повышенную ответственность на преступления с использованием искусственного интеллекта и других цифровых технологий. VPN и прокси уже учитываются судами, однако только при доступе к заблокированным ресурсам.

Следственный комитет России разработал законопроект, позволяющий признавать использование информационно-коммуникационных технологий, включая искусственный интеллект, обстоятельством, отягчающим наказание. Об инициативе 28 июля рассказал председатель ведомства Александр Бастрыкин в интервью «Интерфаксу». По его словам, новая норма должна применяться ко всем составам преступлений, предусмотренным Уголовным кодексом.

Сейчас статья 63 УК РФ уже содержит «цифровое» отягчающее обстоятельство. С 1 сентября 2025 года суды могут учитывать использование программно-аппаратных средств, позволяющих получить доступ к ресурсам и сетям, заблокированным в России. Формулировка охватывает VPN-сервисы и прокси-серверы, но не любое использование интернета, программного обеспечения или электронных устройств. Поправка была введена федеральным законом № 282-ФЗ от 31 июля 2025 года.

Само по себе подключение к VPN преступлением не является. Отягчающее обстоятельство возникает, когда средство обхода блокировок непосредственно используется при совершении уголовно наказуемого деяния. Первые известные случаи применения нормы были обнаружены в делах о приобретении наркотиков. В декабре 2025 года Новомосковский районный суд Тульской области учёл использование VPN для входа на заблокированную торговую площадку и назначил обвиняемому год и восемь месяцев колонии. В феврале 2026 года Ухтинский городской суд по аналогичному делу назначил три года условно.

Предложение СК значительно шире действующей нормы. Ведомство предлагает учитывать не только средства обхода блокировок, но и любые ИКТ, если они стали основным инструментом преступления либо позволили многократно увеличить причинённый ущерб. В качестве наиболее очевидных примеров Бастрыкин назвал кибермошенничество, незаконный оборот данных и посягательства на критическую информационную инфраструктуру. При этом технология может использоваться и при убийствах, доведении до самоубийства, преступлениях сексуального характера, терроризме и экстремизме.

Глава СК отдельно подчеркнул, что наличие смартфона, переписки в мессенджере или формальное использование интернета не должно автоматически вести к ужесточению наказания. Следствию и суду потребуется установить, что технология была связана с достижением преступного результата или существенным расширением масштаба вреда. По действующим правилам отягчающее обстоятельство учитывается при выборе вида и размера наказания в пределах санкции конкретной статьи УК, но само по себе не позволяет выйти за её максимальную границу. Перечень таких обстоятельств является исчерпывающим и не может расширяться судами без внесения изменений в закон.

Необходимость поправок в СК объясняют масштабом цифровой преступности. За последние три года ведомство расследовало 36,6 тысячи уголовных дел о преступлениях с использованием IT-технологий. Среди них 9,5 тысячи дел о хищениях, 6,1 тысячи — об экономических преступлениях, 4,3 тысячи — о незаконном обороте наркотиков и 2,6 тысячи — о посягательствах на половую неприкосновенность. С начала 2026 года в суд направлено 5626 дел, объединяющих около 14 тысяч преступных эпизодов. Следователи также фиксируют рост схем с социальной инженерией, программными средствами и социальными сетями, а среди потерпевших становится больше пожилых людей.

Инициатива СК развивается параллельно с отдельными предложениями об ответственности за дипфейки. Один из таких проектов уже внесён в Госдуму, однако правительство указало на отсутствие чёткого законодательного определения технологии подмены личности. Верховный суд, в свою очередь, предложил рассматривать дипфейки как квалифицирующий признак отдельных преступлений, например мошенничества, а не как универсальное отягчающее обстоятельство.

Проект СК предлагает противоположный, максимально широкий подход: не перечислять отдельные технологии и составы преступлений, а установить общую норму для всего Уголовного кодекса. Ключевым вопросом при её доработке станет точное разграничение обычного использования цифровых сервисов и их применения как полноценного инструмента преступления.