Беспилотники не летают

Российская беспилотная отрасль получила национальный проект, многомиллиардные субсидии, отдельное управление в Минпромторге и гарантированный государственный заказ. Результатом стали склады с невостребованной техникой, зависимость от китайской электроники и уголовное дело, в котором сошлись чиновница профильного ведомства, бывший советник губернатора и миллиардер, заработавший состояние на майонезе.

Транспорт будущего

В конце июля 2026 года в Москве арестовали председателя совета директоров и основного акционера группы «Эфко» Валерия Кустова. Forbes оценивал его состояние в $1,1 млрд и ставил на 144-е место среди богатейших россиян. Вместе с ним под стражу отправили генерального директора «Эфко» Евгения Ляшенко. Ранее фигурантами дела стали топ-менеджеры группы Владислав Романцев и Екатерина Кустова, которую «Важные истории» называют женой сына миллиардера, глава компании «Транспорт будущего» Юрий Козаренко и заместитель начальника управления беспилотных систем и робототехники Минпромторга Алла Половченя. Следствие оценивает ущерб государству в 8,6 млрд рублей. В деле фигурируют обвинения в особо крупном мошенничестве и растрате — по части 4 статьи 159 и части 4 статьи 160 УК. По существу обвинения суд пока не рассматривал.

Связующим звеном стала компания «Транспорт будущего», созданная в ноябре 2021 года при участии менеджеров «Эфко». Проект начинался с гражданских агродронов и логистических аппаратов, затем был выведен из структуры пищевого холдинга и получил завод в особой экономической зоне «Тольятти».

Объём заявленных инвестиций оценивался примерно в 7 млрд рублей, из которых около 3 млрд предназначались для исследований и инфраструктуры.

В январе 2025 года Юрий Козаренко докладывал Владимиру Путину о планах выпускать до 300 тысяч беспилотников в год.

За красивой цифрой скрывалась другая производственная модель. Ещё в 2023 году T-Invariant писал со ссылкой на источники, что площадка может превратиться в «отвёрточную сборку» аппаратов из китайских комплектующих, а в дальнейшем — использоваться для производства машин иранского происхождения. Военный эксперт Павел Лузин тогда отмечал, что практически всё необходимое оборудование, электронику и двигатели предприятие будет вынуждено импортировать.

«Транспорт будущего» получил государственную субсидию в размере 4,5 млрд рублей на организацию серийного выпуска 750 беспилотников вертикального взлёта и посадки.

По данным The Insider, значительную часть работ передали субподрядчику, который выполнил около 80% обязательств с опозданием примерно на год. Теперь следствие проверяет, как расходовались средства национального проекта и какую роль в их распределении играли представители компании и Минпромторга.

Национальный проект «Беспилотные авиационные системы» начал действовать в 2024 году. До 2030 года на него предусмотрели около 696 млрд рублей.

Для закупок была создана централизованная схема: государственная транспортная лизинговая компания, на 100% принадлежащая Российской Федерации, получила статус единственного поставщика отечественных беспилотников для федеральных органов власти сначала на 2024–2025 годы, а затем и на 2026–2027 годы. Таким образом, доступ к крупнейшему покупателю оказался сосредоточен внутри административно утверждённого контура производителей, субсидий и единственного поставщика.

Даже эта система не обеспечила устойчивого спроса.

В 2024 году через ГТЛК поставили около 2,7 тысячи аппаратов стоимостью 6,48 млрд рублей. В 2025-м объём рухнул до 465 беспилотников — почти в шесть раз, а стоимость поставок едва превысила 1 млрд рублей.

«Коммерсантъ» сообщал, что бюджет выделял деньги на покупку техники, но практически не предусматривал финансирования полётных услуг, подготовки операторов и эксплуатации. Часть приобретённых аппаратов осталась на складах. В феврале 2026 года Владимир Путин потребовал повысить эффективность использования уже закупленных систем.

С «отечественностью» также возникли проблемы. Весной 2025 года участники рынка оценивали реальный уровень локализации российских гражданских дронов всего в 30–35%. Критическая зависимость сохранялась по электродвигателям, аккумуляторам, электронной компонентной базе и оптическим системам.

К началу 2026 года представители отрасли говорили уже о 50–60%, однако двигатели, тепловизоры, камеры и значительная часть электроники по-прежнему оставались импортными. После ужесточения требований число типов беспилотников в реестре российской промышленной продукции сократилось с 76 в 2025 году до 28 в 2026-м.

Форпост

Зависимость возникла не вчера. Беспилотник «Форпост» изначально был лицензионной версией израильского IAI Searcher Mk II. Более поздний «Форпост-Р» стал модернизированной версией той же платформы.

Уральский завод гражданской авиации — пример того, как стратегическое производство беспилотников оказалось внутри частно-государственной конструкции. По состоянию на осень 2025 года более половины акций УЗГА контролировала «Технодинамика», а её генеральный директор Игорь Насенков занял кресло председателя совета директоров завода. Контроль над самой «Технодинамикой» перешёл к группе «Динамика» предпринимателя Виктора Григорьева ещё в 2018 году: за 13,8 млрд рублей она приобрела 75% минус одну акцию холдинга, тогда как «Ростех» сохранил блокирующий пакет — 25% плюс одну акцию.

Беспилотное направление этой группы начиналось не с российской разработки. Первый «Форпост» представлял собой лицензионную копию израильского разведывательного аппарата IAI Searcher Mk II: контракт 2010 года стоимостью около $300 млн предусматривал сборку машин из поставляемых Израилем комплектующих, а серийным производителем для Минобороны стал УЗГА. Позднее завод представил локализованный «Форпост-Р», но сама конструкция сохранила израильскую родословную.

В 2018 году Минобороны передало УЗГА и проект шеститонного разведывательно-ударного «Альтиуса», а затем заключило контракт на разработку его окончательной версии и поставку первой партии. Так один из главных российских центров тяжёлых военных БПЛА оказался под совместным влиянием структуры Григорьева и «Ростеха», а его базовый серийный аппарат вошёл в производство под российским названием, но на основе купленной израильской технологии. 

Орланах-10

Один из самых массовых российских военных беспилотников оказался российским прежде всего по месту окончательной сборки. В разобранных «Орланах-10» исследователи обнаружили американские микросхемы Analog Devices, Texas Instruments и Xilinx, японские авиамодельные двигатели Saito, а также электронные компоненты из Европы, Южной Кореи, Китая и Гонконга. Отечественный планер скрывал внутри международный конструктор: навигация, связь, вычислительные модули и силовая установка зависели от импортной промышленности.

Канал поставок обслуживала петербургская фирма «СМТ-Айлогик», связанная с производителем «Орланов» — Специальным технологическим центром. Совместное расследование Reuters, RUSI и «Важных историй» установило, что с 2017 года компания ввезла электроники примерно на $70 млн. После начала полномасштабной войны поставки не исчезли, а усложнились: компоненты шли через посредников и зарубежные торговые компании, позволяя российскому производителю продолжать выпуск аппаратов, заявленных как отечественные.

Специальный технологический центр был создан в 2001 году группой специалистов, многие из которых окончили Военную академию связи имени Будённого. Среди совладельцев расследователи называли полковника Алексея Терентьева и Олега Царика — специалистов по радиоразведке и авторов многочисленных патентов на военные радиотехнические системы. В декабре 2016 года Минфин США включил СТЦ в санкционный список, основанием стала помощь ГРУ в радиоэлектронной разведке.

Изученные Reuters банковские документы показывали, что только с февраля по август 2022 года Министерство обороны перечислило производителю около 6 млрд рублей. «Важные истории» отдельно сообщали о более чем 3 млрд рублей, полученных в 2022 году по контрактам, связанным с ГРУ.

Иностранную начинку для «Орланов» закупала связанная с производителем компания «СМТ-Айлогик». Она располагалась по тому же адресу, была учреждена людьми из руководства СТЦ и получала от производителя около 80% своей выручки. От неё цепочка тянулась к посредникам в Гонконге, США, Канаде и Китае. Внешняя часть этой сети проходила через гонконгскую Asia Pacific Links россиянина Антона Трофимова, американскую IK Tech Игоря Каждана и петербургскую Device Consulting. Через них поступали микросхемы, платы, навигационные модули и двигатели. В 2024 году Минфин США дополнительно назвал компании Proteh и Radioline структурами, помогавшими СТЦ приобретать иностранные компоненты. 

Около 80% доходов «СМТ-Айлогик», согласно финансовым документам, обеспечивали операции со Специальным технологическим центром. При этом гендиректор СТЦ Роман Агафонников утверждал журналистам, что никогда не слышал о своём крупнейшем поставщике, а Терентьев сначала также отрицал связь, но затем признал, что мог входить в число учредителей. 

Герань

Крупносерийные дальнобойные аппараты также появились благодаря иностранной основе. Производство «Герань-2» в Татарстане строилось на конструкции иранского Shahed-136. Согласно изученным документам, соглашение стоимостью $1,75 млрд предусматривало передачу технологий и выпуск 6 тысяч аппаратов.

Само производство «Гераней» выросло внутри одного из крупнейших государственных промышленных проектов Татарстана. Особая экономическая зона «Алабуга» встроена в республиканский имущественный контур: среди связанных с ней структур Министерство земельных и имущественных отношений Татарстана и фонд «Алабуга», а руководителем самой ОЭЗ значится Тимур Шагивалеев. За годы его руководства территория, создававшаяся как площадка для иностранных инвесторов и гражданских заводов, превратилась в закрытый центр серийного производства дальнобойных ударных беспилотников.

Тимур Шагивалеев — типичный представитель татарстанской управленческой номенклатуры, превратившийся из специалиста по иностранным инвестициям в руководителя одного из главных военных производств страны. Выпускник МГИМО, бывший помощник премьер-министра Татарстана и руководитель республиканского комитета по предпринимательству возглавляет «Алабугу» с 2011 года. Параллельно он заседает в Государственном совете Татарстана, представляя Елабужский округ.

Именно в «Алабуге» наладили выпуск «Герани-2». По данным Минфина США, проект начинался с контракта на сборку аппаратов, поставляемых из Ирана, после чего предполагалась постепенная локализация деталей и технологий. К лету 2025 года руководство ОЭЗ уже заявляло о выпуске тысяч машин и многократном превышении первоначального производственного плана.

Гарпия

Другой российский ударный дрон, «Гарпия-А1», оснащался китайским двигателем Limbach L550E и другими деталями из КНР. В 2024 году было произведено около 2 тысяч «Гарпий», а план на 2025 год составлял 6 тысяч.

Производство дальнобойных «Гарпия-А1» оказалось встроено в государственную вертикаль концерна «Алмаз-Антей». Холдинг возглавляет Ян Новиков, а его ижевским заводом «Купол» руководит Фанил Зиятдинов, занимающий пост генерального директора с 2014 года.

Именно «Купол», по документам и контрактам, изученным Reuters, развернул серийный выпуск ударного беспилотника «Гарпия-А1», внешне и конструктивно близкого иранскому Shahed. Российским этот конвейер можно назвать лишь по месту окончательной сборки: двигатели L550E, системы управления и навигационное оборудование поступали из Китая через цепочку посредников. После введения санкций поставщики начали обозначать авиационные двигатели в документах как «промышленные холодильные установки» и направлять их через Москву в Ижевск. 

Так «Алмаз-Антей» получил собственный дальнобойный беспилотник, но не собственную технологическую базу. За «Гарпия-А1» стоят государственный концерн Новикова, завод Зиятдинова, конструктивная родословная Shahed и китайская начинка — от двигателя до электроники. Формально производство локализовано в Удмуртии, фактически его устойчивость зависит от способности посредников доставлять в Россию критические узлы под нейтральными наименованиями.

Ланцет

Та же конструкция прослеживалась в ударном «Ланцете». Исследователи Institute for Science and International Security нашли в аппарате двигатель, вычислительный модуль NVIDIA Jetson, навигацию U-Blox и другие узлы производства США, Швейцарии и Чехии. Из идентифицированных компонентов российским оказался источник питания; производитель ZALA заявлял собственными прежде всего планер и оптико-электронную систему.

Доступ к государственным заказам получают не случайные гаражные конструкторы. Контрольный пакет концерна «Калашников» принадлежит бывшему заместителю министра транспорта Алану Лушникову. В 2020 году Лушников стал единственным участником «ТКХ-Инвеста», который через АО «Транскомплектхолдинг» контролировал 75% минус одну акцию «Калашникова». Блокирующие 25% плюс одна акция оставались у государственной корпорации «Ростех». 

ООО «ЦСТ» основное юридическое лицо ZALA Aero Group — производителя разведывательных аппаратов ZALA и барражирующих боеприпасов «Куб», «Ланцет» и «Италмас». Сам концерн официально представляет «Ланцет» как продукцию входящей в его группу ZALA.По данным расследования «Важных историй», в 2022–2023 годах ООО «ЦСТ» продало беспилотников военным структурам приблизительно на 5,3 млрд рублей. Поставщики предприятия ввозили электронные и промышленные компоненты из Китая, Тайваня, Великобритании, Германии и других стран. 

Кронштадт

Один из крупнейших производителей тяжёлых беспилотников «Кронштадт» в октябре 2015 году был приобретён АФК «Система» Владимира Евтушенкова за 4,8 млрд рублей, а позднее его активы начали переводить в новую структуру. Беспилотное направление выросло из группы «Транзас», созданной в Санкт-Петербурге и занимавшейся навигационными системами, морскими тренажёрами и авиационными технологиями.

Владимир Евтушенков действительно был ключевым бенефициаром владельца производителя «Орионов», но называть АО «Кронштадт» его нынешним активом уже нельзя. АФК «Система» начала выходить из группы в 2022 году. С февраля 2026 года структуры холдинга перешли к ЗПИФ «Технофонд» под управлением УК «Мой капитал». 

«Кронштадт» оказался в финансовом кризисе. Группа получила 2,6 млрд рублей чистого убытка в 2024 году и 4,5 млрд рублей — в 2025-м. Было завершено более 300 судебных споров на 5,2 млрд рублей, ещё 58 процессов на сумму свыше 700 млн рублей продолжались. Причина низкая рентабельность оборонных контрактов и меньший, чем ожидалось, спрос Минобороны на тяжёлый «Орион»: военным оказались нужнее дешёвые и массовые аппараты меньшего размера.

В итоге бывший актив Евтушенкова сменил название, спрятал новых инвесторов за закрытым фондом и попытался спастись продажей гражданских беспилотников.

Агролёт

Следы беспилотного бизнеса ведут и к окружению председателя Госдумы Вячеслава Володина. Его сестра Татьяна Лаврина с 2013 по 2016 год входила в совет директоров Саратовского электроприборостроительного завода имени Серго Орджоникидзе. Совет возглавлял Ренат Хабеев — бывший совладелец структуры холдинга «Солнечные продукты», на котором заработали состояние сам Володин, его мать Лидия Барабанова и их партнёр Владислав Буров. Сам Володин рассказывал, что участвовал вместе с матерью Лидией Барабановой и сестрой Татьяной Лавриной в создании масложирового бизнеса, впоследствии проданного Бурову.

Хабеев также финансировал предприятие собственными деньгами. В июле 2024 года он выдал СЭЗ заём на 9,504 млн рублей, а в октябре — ещё на 2,4 млн рублей. Его супруга Галина Хабеева предоставила заводу ещё 47,197 млн рублей. При этом в июне того же года уже сам завод выдавал ей заём на 9 млн рублей. Нынешним генеральным директором стал Максим Захаревич: совет директоров назначил его с 15 декабря 2025 года.

В июне 2024 года на СЭЗ прошло совещание о локализации производства агродронов. В нём участвовали зампред правительства Саратовской области и министр промышленности Михаил Торгашин, первый замминистра Александр Изтлеуов, Ханенко и руководитель проекта Илья Иванов. Было объявлено о подготовке аппаратов серий TY-500, TY-501, T-900, «Агролёт» и «Агробот», а партнёром назвали крупного производителя из «дружественной страны». Генеральный директор предприятия Дмитрий Ханенко сообщил, что партнёром стала китайская компания, а производство начнётся с отвёрточной сборки иностранных аппаратов. Обозначение TY-500 присутствует в каталоге китайской Shenzhen Eagle Brother UAV Innovation, расположенной в Шэньчжэне. 

Саратовский завод имени Орджоникидзе пришёл к китайским агродронам не с пустого места. Ещё до запуска гражданского проекта предприятие сообщало о производстве и ремонте систем и приборов для беспилотных летательных аппаратов. При этом в 2022 году 76,4% его выпуска приходилось на государственный оборонный заказ, а сам завод получил прямой контракт Минобороны. Открытые документы не называют модели БПЛА: вероятнее всего, СЭЗ поставлял бортовые вычислители, навигационное оборудование и элементы автоматического управления, а не собирал аппараты целиком.

Геоскан

Прямая связь крупного производителя беспилотников с семьёй Владимира Путина обнаруживается в капитале петербургского «Геоскана». В ноябре 2023 года 10% компании приобрела «Иннопрактика», которой руководит Катерина Тихонова — дочь Владимира Путина. Контроль над производителем сохранил его основатель Алексей Семёнов с долей 87,5%, ещё 2,5% принадлежали генеральному директору Алексею Юрецкому.

После появления «Иннопрактики» среди совладельцев «Геоскан» резко укрепился на рынке государственного заказа. По собственным данным компании, в 2025 году она стала крупнейшим исполнителем национальной программы закупок гражданских беспилотников, получив более 90% её объёма.

В открытом каталоге «Геоскан» не предлагает ударных или вооружённых аппаратов. Компания позиционирует «Геоскан 201», «Геоскан 701», Gemini и другие модели как гражданские комплексы для аэрофотосъёмки, геодезии, видеомониторинга, тепловизионного обследования и работы МЧС. «Геоскан 701», например, способен находиться в воздухе до десяти часов, проходить маршрут до тысячи километров и нести до 3,5 кг полезной нагрузки, но официально продаётся как съёмочная платформа. 

При этом 12 июня 2024 года Минфин США внёс ООО «Геоскан» в санкционный список, прямо заявив, что компания «производит беспилотники, используемые в войне России против Украины». Американское ведомство не указало конкретные модели, подразделения-получатели и характер применения — разведка, картографирование или иные задачи. 

Связь с Минобороны существовала и до войны: «Геоскан» поставлял учебные квадрокоптеры «Пионер» в суворовские и кадетские училища и совместно с Фондом содействия развитию военного образования создавал программы подготовки операторов БПЛА. 

Российские беспилотники летают, но многие из них поднимаются в воздух благодаря технологиям, созданным за пределами России. «Форпост» вырос из израильского Searcher, «Герань-2» — из иранского Shahed-136, «Гарпия-А1» зависит от китайского двигателя и систем управления, а в «Орланах» и «Ланцетах» обнаруживаются американские, европейские и азиатские электронные компоненты. Одновременно государственные субсидии и заказы концентрируются у нескольких частно-государственных групп, региональных корпораций, бывших чиновников и компаний, связанных с политической элитой. Дело «Транспорта будущего» показывает главный риск этой модели: миллиарды, выделенные на технологическую независимость, могут обернуться импортной сборкой, сорванными сроками и уголовными делами. Проблема не в том, что российские дроны не умеют летать, а в том, что значительная часть созданной вокруг них «отечественной» индустрии без иностранных конструкций, комплектующих и государственных денег до сих пор не способна самостоятельно оторваться от земли.