Суверенный ИИ: вымысел или реальность

Россия рискует серьезно отстать в развитии искусственного интеллекта, если сделает ставку исключительно на собственные разработки и откажется от использования открытых зарубежных моделей. Об этом 2 сентября на Восточном экономическом форуме заявил член правления АО «Яндекс Рус» Тигран Худавердян. По его мнению, наличие российских разработчиков само по себе не гарантирует стране конкурентоспособность в быстро меняющейся отрасли.

«Моделей будет очень много, их сейчас уже много, уже десятки. Большая часть из них открытые. Я думаю, что мы как страна можем катастрофически отстать, если мы откажемся от использования открытых моделей», — сказал Худавердян на сессии ВЭФ «Суверенный ИИ: вымысел или реальность». Он предложил одновременно развивать российские нейросети и применять открытые модели там, где они дают технологическое преимущество. Противопоставление этих двух подходов, считает представитель «Яндекса», может лишить Россию возможностей в период глобальной технологической перестройки.

Заявление прозвучало на следующий день после вступления в силу российского закона о поддержке развития искусственного интеллекта. Документ вводит в законодательство понятия суверенных и национальных больших фундаментальных моделей. Суверенной должна считаться модель российского разработчика с полностью воспроизводимым циклом создания и обучения. Для национальной модели правила мягче: при ее разработке разрешается использовать иностранные компоненты и другие большие модели, если они распространяются по открытой лицензии. Основная часть закона действует с 1 сентября 2026 года, а нормы непосредственно о статусах суверенных и национальных моделей должны заработать с 1 марта 2027 года.

Правительство при этом получило право определить сферы, где можно будет применять исключительно суверенные или национальные системы. Вице-премьер Дмитрий Григоренко на той же сессии ВЭФ заявил, что общего запрета на использование иностранных ИИ-моделей власти сейчас не обсуждают. Однако приоритет российским технологиям, по его словам, необходим в вопросах безопасности, государственного управления, выборов и образования — прежде всего из-за риска лишиться доступа к иностранным продуктам.

Худавердян, в свою очередь, связывает технологический суверенитет не только с происхождением программного кода. На ВЭФ он сообщил, что российские вузы ежегодно выпускают около 500 специалистов по машинному обучению профильных бакалаврских и магистерских программ. Именно наличие таких кадров представитель «Яндекса» назвал одним из главных условий способности страны самостоятельно создавать и обучать системы искусственного интеллекта.

О технологическом отставании России за месяц до этого открыто говорил и Кремль. 27 июля пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заявил на форуме «Территория смыслов», что российские GigaChat и семейство нейросетей «Яндекса» находятся на высоком уровне и конкурируют на внутреннем рынке, однако пока не способны соперничать с ведущими американскими языковыми моделями. При этом Песков утверждал, что Россия остается в пятерке стран, участвующих в мировой гонке ИИ, и выразил надежду, что отставание удастся сокращать «нечеловеческими усилиями».

Позиции Кремля и «Яндекса» расходятся прежде всего в оценке зависимости от зарубежных технологий. Песков обращал внимание на риски иностранных компонентов и говорил, что полностью самостоятельной можно считать разработку, не зависящую от внешней технологической базы. Худавердян предлагает другой подход: сохранять собственные компетенции, но не отказываться от доступных открытых решений только из соображений происхождения. Российский закон фактически оставляет возможность для такого компромисса — открытые иностранные компоненты разрешены для моделей, претендующих на статус национальных.

Таким образом, спор вокруг «суверенного ИИ» идет уже не о том, нужны ли России собственные нейросети, а о границах технологической самостоятельности. Власти стремятся снизить зависимость критических отраслей от иностранных разработчиков, тогда как представители индустрии предупреждают: слишком жесткое технологическое обособление само по себе может увеличить разрыв с мировыми лидерами.