Вдова ветерана ВОВ выживает в ветхом доме — нет формализму?

Уважаемый Андрей Анатольевич!

Об этом сообщает Руспрес

Я — внучка вдовы участника Великой Отечественной Войны и участника обороны блокадного Ленинграда, а также Ветерана Тыла, Козловой Зинаиды Ивановны, проживающей в д. Решетино Карамышевской волости Псковского района.

В июне 2010 года я, представляя интересы Козловой З.И., подала документы на выделение моей бабушке сертификата для приобретения жилья по Президентской программе обеспечения жильем ветеранов в Администрацию Псковского района. Однако, жилищная комиссия Псковского района за подписью В. В. Шураева признала дом пригодным к проживанию, а администарция Псковского района за подписью А. Г. Юхно отказала в признании бабушки нуждающейся в улучшении жилищных условий. Какой же дом жилищная комиссия сочла пригодным для проживания 84-летней одинокой бабушки?

Это — сборно-каркасный дом, возведенный в 1963 году самостоятельно, без помощи государства. Засыпка каркаса — льняная костра, которая со временем осела, сгнила и была растащена крысами и мышами. В связи с этим дом давно перестал держать тепло, а в последние несколько лет температура зимой не поднимается выше 10 градусов, а в морозы едва превышает 0 (ноль!) градусов.

Фундамент дома, видимо, где-то дал трещину, потому что подвал под домом затоплен осенью и весной, туда проникают грунтовые воды. Гидроизоляции пола нет. Из-за этого, а также из-за перепадов температур в результате промерзания, дом отсыревает, в нем развелись грибки и плесень (у бабушки, когда она проживает в этом доме, постоянные жуткие аллергии, этот факт зафиксирован в ее медицинской карте в районной ЦРБ, в доме не выводится соответствующий запах). Из-за высокой влажности несущие конструкции быстро теряют прочность: дом уже перекашивает набок, и это заметно невооруженным глазом. Печки разваливаются, пол прогнивает, крыша течет.

Электропроводку не меняли с момента постройки, она пребывает в ветхом и опасном состоянии, а ведь бабушке приходится периодически включать электрообогреватель, чтобы хоть как-то согреться. Пожарное состояние дома не лезет ни в какие рамки. Например, в одну трубу выведены 3 печки — греться зимой как-то надо.

В доме нет воды, баня тоже старая, зимой к ней сложно подойти из-за снежных заносов. Да и наносить воды и натопить ее  84-летней больной женщине очень непросто.

Отвлекаясь от состояния дома, нельзя не отметить, что деревня Решетино находится на отшибе, зимой дорогу в сторону Карамышево чистят редко, а позапрошлой зимой не чистили вообще. Бабушка по таким сугробам с трудом добирается даже до соседки, не говоря уже о том, чтобы дойти за продуктами 2 км по пояс в снегу, и тем более принести их на себе. Поэтому бабушка может неделями сидеть на плесневелом хлебе (а в таких условиях хлеб плесневеет практически мгновенно) и замороженных полуфабрикатах. А если кончается газ, то совсем весело получается. Это частность, но она усугубляет проблемы проживания в этом доме.

Как видите, такие условия в проживания вряд ли можно считать подходящим для больного человека. Для домов такого типа ведомственными строительными нормами установлен срок эксплуатации 20–25 лет, а прослужил он вдвое больше. На сегодняшний день дом для круглогодичного проживания фактически непригоден. Это — не голословное утверждение, у меня на руках есть заключение независимой экспертизы, которая подтверждает мои слова: «Жилой дом, расположенный по адресу: Псковская область, Псковский район, Карамышевская волость, Д.Решетино, д.5 имеет неустранимый физический износ и не может безопасно эксплуатироваться в дальнейшем, опасен для нахождения в нем людей.».

Такое состояние дома не помешало Жилищной комиссии отказать в признании его непригодным к проживанию. Решение об этом было вынесено Администрацией Псковского района 18 октября. Чтобы выяснить причины отказа, я пыталась получить выписку из протокола заседания комиссии. Заявление о выдаче выписки рассматривали месяц, в конце концов выписку выдали, но она содержала лишь отписку и ссылку на нормы закона в отношении площади жилого помещения (!).

Тогда я обратилась с заявлением в прокуратуру Псковского района с заявлением о проверке законности решений, принятых жилищной комиссией и Администрацией Псковского района. Насколько я поняла из ответа, прокуратура лишь проверила порядок в бумажках. По существу дела со мной никто не выходил на связь, никто не приехал хотя бы посмотреть на дом. Поэтому я считаю, что прокуратура также отнеслась к делу формально.

Тем не менее, сразу после ответа из прокуратуры, в конце января мне позвонила сотрудник жилищной комиссии и сказала, что она забыла (?!) отдать мне бумаги вовремя. Так мне удалось получить Акт обследования жилого помещения, содержащий упоминания о затоплении подвала, текущей крыше, плесени, гуляющих полах, рассыпающихся окнах. А еще Акт обследования содержал несоответсвия фактическому положению дел, свидетельствующие о халатном подходе к осмотру дома, а также 11 подписей лиц, которые по факту дом не осматривали, что могут засвидетельствовать моя бабушка и моя мать.

Как пояснила мне сотрудник Жилищной Комиссии в беседе, дом был признан пригодным к эксплуатации только лишь на том основании, что бюро технической инвентаризации установило 40% износа, без учета санитарных условий, существующих по факту в самом доме. Однако, независимая экспертиза утверждает, что дом изношен на 85% и не подлежит ремонту, что гораздо ближе к истине.

Андрей Анатольевич, мне кажется, налицо явный формализм в принятии решений, касающихся обеспечения ветерана тыла и вдовы ветерана ВОВ и защитника блокадного Ленинграда, который явно противоречит духу и букве Указа Президента РФ об обеспечении жильем ветеранов ВОВ. А ведь в преддверии великого праздника победы Президент специально отмечал недопустимость формального подхода в таком святом деле, как обязателства нашего государства перед теми, кто защищал его в годы ВОВ на фронте и в тылу. Моя бабушка, ветеран тыла, всю жизнь отдала заботе о наших согражданах, работая фельдшером в районной больнице. И я думаю, она заслужила право доживать свой век в надлежащих условиях, а не замерзать, питаясь плесневелым хлебом и не моясь месяцами.

Со своей стороны я считаю, что замалчивать и оставлять без внимания такие случаи формального подхода, отписок, халатности и бездушия — недопустимо и преступно. Я прошу Вас помочь бабушке получить то, что ей обещало наше государство в признание ее заслуг перед ним: жилье, в котором можно жить, а не выживать.