Смерть Бадри Патаркацишвили спланировали спецслужбы Грузии

«Для меня очевидно, что смерть Бадри последовала не в результате стресса, а в результате «профессионального» использования новейших достижений медицины. К сожалению, медицина работает и в этом направлении. На мой взгляд, это было убийство с использованием новейших средств ликвидации политических противников. Такие средства являются достоянием стран с высокоразвитыми технологиями в области медицины. Лишь пять-семь спецслужб могут позволить себе иметь такие лаборатории и такие средства. Средства, которые не оставляют никаких следов», — сказал Георгадзе в интервью газете «Московский комсомолец».

Об этом сообщает Руспрес

По его словам, выявить такие препараты не может ни одна экспертиза, и в организме Патаркацишвили никаких следов токсических веществ не найдут.

«Если же таковые всё-таки будут обнаружены, это значит, что мы имеем дело с дилетантским подходом. Так было с Литвиненко. Ведь профессионалы понимают, что такой способ ликвидации спецслужбами не используется. А если используется, то либо профаном, либо всё-таки спецслужбой, которая хочет показать след непрофессионала. Других вариантов нет», — заявил экс-глава Службы безопасности. Георгадзе подозревает грузинское руководство в причастности к смерти Патаркацишвили, ставшего, по его мнению, сильной политической фигурой в конце 2007 года.

«Таким образом, устраняется второе — после Жвании — реальное препятствие на пути Саакашвили. В силу своей профессии рассматривать все это как случайность я просто не имею права», — сказал бывший глава Службы безопасности Грузии.

Слухи о больном сердце Патаркацишвили он считает частью хорошо спланированной операции.

«После смерти политического противника операция продолжилась. Обратите внимание, какой был запущен слух: мол, у Патаркацишвили сердце оказалось в страшно запущенном состоянии. Это у Бадри — 52-летнего мужика в расцвете сил! Между прочим, он находился под постоянным медицинским наблюдением. Да при его деньгах можно было в случае чего новое сердце пересадить», — сказал Георгадзе.

Напомним, что ранее газета The Moscow Post (M$P) сообщала о том, что генпрокуратура Грузии обнародовала аудиозапись, где кандидат в президенты Бадри Патаркацишвили якобы обсуждает план подкупа директора Оперативного департамента МВД Ираклия Кодуа. Как заявил накануне заместитель генерального прокурора Грузии, Кодуа должен был арестовать главу МВД и получал за это $100 млн.

Между тем, штаб Патаркацишвили огласил свою версию, представив в эфире грузинских телеканалов несколько частей видеозаписи встречи с Кодуа в Лондоне. Кандидат в президенты заявил, что представитель МВД сам попросил его о встрече. Подозревая, что это провокация со стороны властей, Патаркацишвили, по его словам, поручил сотрудникам охраны сделать аудио- и видеозапись беседы.

«Кодуа сказал, что хотел обнародовать информацию о заготовленных властями фальшивых бюллетенях, — рассказывает бизнесмен. — Я на один процент допускал, что это может быть правдой». «В этом случае я бы использовал эту информацию, чтобы предотвратить кровопролитие в стране. Я готов был заплатить столько, сколько запросил Кодуа, чтобы эта власть не стреляла в население», — добавил он.

Кроме того Бадри Патаркацишвили распространил вечером 25 декабря заявление, в котором утверждает, что «грузинские власти вели переговоры с чеченскими террористами по его ликвидации. «В связи с событиями последнего периода хочу заявить следующее. Первое — власти планировали мою физическую ликвидацию, и с этой целью МВД Грузии вошло в контакт с чеченскими террористами, и пригласило их в Грузию для ведения переговоров по этому вопросу. Второе — после того, как этот план сорвался, власти приняли решение о моем политическом уничтожении и устроили провокацию. Третье — все документальные материалы, которые касаются пунктов 1 и 2, я передал своим адвокатам и всему обществу — для того, чтобы преступный режим Саакашвили был уличен публично.

Патаркацишвили, один из богатейших людей Грузии, принимавший участие в президентских выборах 5 января и обвиняемый в попытке госпереворота, скончался 12 февраля в своём особняке близ Лондона — по предварительному заключению, от сердечного приступа.